Не будучи пьяницей, он привык пропускать по несколько стаканчиков двойного мартини перед каждой трапезой, как водится почти среди всех его товарищей по профессии, у которых вечно натянуты нервы.

Если у Эшбриджей он хлебнет лишнего…

Смешно, вернее, трагикомично вспоминать об этом несколькими часами позже. Из боязни, как бы Рэй не выпил лишнего, я обязательно хотел сам вести машину на обратном пути, и принял к этому меры. А напился-то в результате именно я!

Вначале гостей там было человек пятьдесят, если не больше.

Грандиозный буфет устроили в холле на первом этаже, но во всем доме двери стояли настежь открытыми, и гости сновали туда-сюда, даже по комнатам второго этажа, и повсюду стояли бутылки и стаканы.

— Познакомься — мадам Эшбридж… Патриция… Мой друг Рэй…

Патриции всего-навсего тридцать лет. Она — третья жена Эшбриджа.

Очень красива. Не такой красотой, как… Я бы не хотел упоминать Изабель. К тому же моя жена никогда не была по-настоящему красивой.

Просто мне всегда трудно описать женщину, и я машинально начинаю сравнивать ее со своей женой…

Изабель высокого роста, гармонично сложена, черты лица правильные, и улыбается она немного свысока, как бы прощая недостатки своих собеседников.

Ну а Патриция — полная ей противоположность. Небольшого роста, как Мона. Волосы у нее еще темнее, чем у Моны, а глаза зеленые. Когда она смотрит на вас, создается впечатление, будто она вами очарована и ни о чем так не мечтает, как о скорейшем сближении.

Глядя на Изабель, никогда не подумаешь о спальне, зато при взгляде на Патрицию я сразу мысленно вижу перед собой постель.

Говорят… Но я не очень прислушиваюсь к сплетням. Во-первых, я им не верю. И потом, у меня инстинктивное отвращение к пикантным историям и тем более к клевете.